25 апреля 2026 14:30
Моя история

«Мне было 19, когда я поехал в Чернобыль»: откровенный рассказ ликвидатора из Удмуртии спустя 40 лет

Памятные мероприятия, личные истории и важные вопросы, которые остаются без ответа десятилетиями

Председатель Союза «Чернобыль» Удмуртии Семен Сармакеев. Фото: Алексей Филинов
Председатель Союза «Чернобыль» Удмуртии Семен Сармакеев. Фото: Алексей Филинов
26 апреля 2026 года исполняется 40 лет с момента аварии на Чернобыльской АЭС – одной из самых масштабных техногенных катастроф в истории.
К этой скорбной дате в Удмуртии уже готовят серию памятных мероприятий: встречи с ветеранами-ликвидаторами, уроки мужества в школах, торжественные церемонии возложения цветов.

Пока идет подготовка, в эфире радио «Комсомольская правда» в Ижевске председатель регионального Союза «Чернобыль» Семен Сармакеев поговорил с журналистами Анной Киршиной и Таней Трушковой. В беседе он поделился личными воспоминаниями и размышлениями о том, почему Чернобыль – это не просто страница из учебника истории. Отголоски той трагедии звучат до сих пор: в судьбах людей, в правовых вопросах, в памяти, которую важно сохранить живой.

«Мне было девятнадцать»

Сам Семен Сармакеев узнал о взрыве на ЧАЭС, когда ехал в отпуск. Он служил в авиации, и 26 апреля 1986 года как раз получил возможность выехать домой. Информация об аварии уже просачивалась в массы, но в открытом доступе почти ничего не сообщали. Не было четкого понимания: что произошло и насколько это опасно.

Позже его направили в другую часть, а оттуда – в подразделение, обеспечивавшее полеты вертолетов над реактором. Задача: подвоз авиатоплива, работа на полевом аэродроме в зоне отчуждения. Сначала горючее доставляли с внешнего аэродрома, затем внутри зоны создали собственный склад ГСМ – и работа выстроилась иначе.

_M_B8979 (1).jpg
Семену Сармакееву было всего 19 лет, когда он стал ликвидатором. Фото: Алексей Филинов

В то время молодые солдаты воспринимали катастрофу совсем иначе, чем мы сегодня. Для 19-летнего Семена Сармакеева естественный, казалось бы, страх радиации не был главным ощущением.

«Для молодого человека важнее было другое: полевая часть, больше свободы, кормили лучше, между рейсами можно было поспать. Когда через два месяца сказали, что нас пора менять, никто не захотел уезжать обратно в обычную часть», – вспоминает он.

Эти слова звучат особенно сильно именно потому, что сказаны без пафоса. За ними – реальность армии, в которой молодые люди далеко не всегда осознавали весь масштаб угрозы.

Дисциплина против паники

Председатель Союза «Чернобыль» признает: полное осознание опасности было не у всех. Но в зоне работали и взрослые, опытные специалисты – именно на них старались опираться в первую очередь. Молодых направляли реже: основную массу ликвидаторов составляли зрелые мужчины, часто уже с семьями.

Ликвидатор отмечает: очень жаль что в России до сих пор не создано мощного художественного высказывания об этой катастрофе. Наверное, поэтому основную часть информации современная молодежь черпает из популярного зарубежного сериала «Чернобыль». Хотя те, кто знает о ликвидации аварии не понаслышке, видят много расхождений с реальностью. А ряд акцентов в зарубежной версии и вовсе вызывает неприятие.

«Там показывают, что все вокруг пьют. Но такого не было. Это армия, а в любой армии залог успеха – дисциплина. И если бы в Чернобыле было так, как в сериале, не было бы никакой организации работ», – говорит Семен Сармакеев.

Но все же главная мысль сериала, по его мнению, попала в точку: фильм напомнил миру о масштабе трагедии и вернул тему в общественное сознание.

Те, кто ушел и не вернулся

Одна из самых тяжелых мыслей, к которой то и дело возвращается Семен Сармакеев, касается не только ликвидаторов, но и мирных жителей зараженных территорий. Он убежден: общество до сих пор не до конца осознает, чем стала эта катастрофа для тех, кто жил рядом со станцией.

_M_B8992 (1).jpg
«Тогда люди лишились дома». Фото: Алексей Филинов

Людям говорили: возьмите самое необходимое и выходите к автобусам. Обещали: эвакуация временная. А потом они уже не вернулись – ни в свои дома, ни к привычной жизни, ни даже к могилам родных. Для одних это была потеря родной деревни, для других – утрата хозяйства, любимых животных, всего уклада.

Именно такие детали, по словам Сармакеева, превращают катастрофу из исторического факта в человеческую трагедию, которую невозможно уместить в сухую хронику.

Память говорит с молодыми

В Удмуртии начали готовиться к 40-летию со дня катастрофы на Чернобыльской АЭС заранее. Для этого даже создали специальный комитет под руководством председателя правительства республики. Почти каждый день активисты проводят беседы со школьниками и студентами, дают уроки мужества. 

По словам Семена Сармакеева, на лекциях часто царит молчание. Далеко не все решаются задавать вопросы сразу, при аудитории. Зато после урока начинают подходить лично. И в глазах ребят виден самый искренний интерес

«Слово "Чернобыль" молодежь знает. Во многом интерес подогрел сериал, который вернул тему в публичное поле. Но знать название – не значит понимать масштаб. Поэтому так важен разговор с очевидцами, а не отрывочные факты из интернета», – уверен Сармакеев.

Он подчеркивает: в эпоху информационного шума, когда дезинформация распространяется так же быстро, как и правда, особенно ценны свидетельства из первых уст.

Цифры, за которыми тысячи судеб

Сегодня в рядах Союза «Чернобыль» Удмуртии состоит около 700 человек. Это те, кто продолжает жить в республике. Но если говорить об общем вкладе региона в ликвидацию последствий аварии, масштаб иной.

По данным военного комиссариата, через зону отчуждения прошли более 3,5 тысячи жителей Удмуртии. И это без учета тех, кто направлялся по линии предприятий и ведомств: специалисты Чепецкого механического завода, работники атомной отрасли, сотрудники различных служб. Основную массу составляли призванные из запаса военные – прежде всего химики, уже имевшие подготовку для работы в условиях радиационной опасности.

_M_B8966 (1).jpg
Живых и не уехавших в другие регионы ликвидаторов из Удмуртии, которые состоят в организации – примерно 700. Фото: Алексей Филинов

Раньше боролись за льготы, а теперь – за наследие

Чернобыльское движение в России оформилось после 1991 года, когда был принят закон о социальной защите пострадавших от радиации. Тогда на первый план вышла борьба за права: получение удостоверений, оформление льгот, юридическая поддержка.

Со временем фокус сместился. Сегодня организация по-прежнему помогает решать сложные социальные и правовые вопросы, но все больше ресурсов направляет на сохранение памяти. Сармакеев говорит об этом прямо: ликвидаторов до сих пор слишком часто воспринимают как жертв, а не как героев.

«Общество привыкло видеть защитника с оружием в руках. А в Чернобыле оружия не было. Были лопаты, руки, техника, знания. Но это тоже была война. И люди там защищали страну», — отмечает он.

Эта война не завершилась парадом победы: враг – радиация – не исчез. Огромные территории остались зараженными, многие – непригодными для жизни на десятилетия. Именно поэтому, по убеждению Сармакеева, ликвидаторы – это не просто «пострадавшие», а люди, совершившие подвиг.

_M_B8976 (1).jpg
«Защищать страну пришлось от невидимого врага». Фото: Алексей Филинов

Почему закон до сих пор нужно разъяснять

Прошло более 30 лет с момента принятия профильного закона, но вопросов меньше не стало. Законодательство менялось неоднократно, и сегодня сложилась парадоксальная ситуация: люди, получившие вред здоровью в одинаковых условиях, могут получать разный объем поддержки – лишь потому, что один оформил документы раньше, а другой позже.

Союз регулярно выпускает сборники актуальных норм, проводит консультации для ликвидаторов и их семей. Если раньше обращались сами участники событий, то сейчас все чаще помощь требуется вдовам и родственникам.

«Человек уходит, а жена остается один на один с системой. И часто не знает, что ей положено. Были случаи, когда вдова десять лет не получала пенсию по потере кормильца просто потому, что никто ей не объяснил ее права», – рассказывает председатель Союза.

Такие истории, к сожалению, не редкость. Поэтому организация работает не только в дни памятных дат, но и в ежедневном режиме, оставаясь открытой для обращений.

Что ждет ижевчан 26 апреля

Основные памятные мероприятия в столице Удмуртии пройдут в день годовщины:

  • 8:30 – панихида в Свято-Михайловском соборе, где хранится копия иконы «Чернобыльский Спас»;

  • 10:00 – памятная встреча и возложение цветов у монумента жертвам радиационных аварий и катастроф (угол ул. Максима Горького и Кирова);

  • 12:00 – торжественно-памятный концерт в Доме дружбы народов.

Главный смысл предстоящей даты – не просто вспомнить о Чернобыле как о катастрофе, а назвать поименно тех, кто принял на себя ее последствия.

Если у семей ликвидаторов есть вопросы по льготам, документам или мерам поддержки, обратиться в Союз «Чернобыль-Удмуртия» можно по адресу: г. Ижевск, ул. Максима Горького, 73, кабинет 188.

Организация также ведет страницу во «ВКонтакте» и продолжает консультировать тех, кто сталкивается с правовыми и человеческими сложностями.

Послушать полный эфир с Семеном Сармакеевым можно по ссылке: https://vk.com/izhkp?z=video-31567466_456242279

Мы используем технические метаданные (cookie-файлы)

Во время посещения сайта izhlife.ru вы соглашаетесь с тем, что мы обрабатываем ваши персональные данные с использованием метрических программ. Подробнее