Летом 2026 года при благоустройстве улицы Удмуртской строители вскрыли землю, и вместе с грунтом на обочине, у самых окон жилых домов, оказались человеческие кости. Одновременно с этим при археологических раскопках нашли еще около 100 погребений, в том числе и братскую могилу.
Это далеко не первая и явно не последняя серия затянувшейся истории: почти два века под городом лежит Троицкое кладбище площадью в 19 гектаров, и всякий раз, когда здесь начинается стройка, земля возвращает то, что должно было остаться в ней. IZHLIFE расспросил археологов, историка и администрацию города о судьбе костяков.
Неоднозначная реакция
Работы на улице Удмуртской шли по графику до тех пор, пока ковш не вскрыл участок грунта, из которого на поверхность вышли человеческие кости. Часть из них вместе с землей оказалась разбросана вдоль обочины, в паре десятков метров от окон жилых домов.
В посвященном истории Ижевска сообществе ВК «Ижевская Искра» появился пост об этой находке. Под ним за несколько часов набралось множество комментариев – от растерянных до возмущенных.
«Какой ужас! Наверное, нужно собрать останки и захоронить… Администрация города должна обратить внимание на эту ситуацию!» – написала Елена Р.
Часть комментаторов пошла дальше констатации факта и заговорила о масштабе проблемы.
«Сколько там еще лежит рядом, где стройка пока не коснулась, уже по сути безымянных могил, уйма по-любому! К сожалению, никому до них нет дела!» – предположил Денис К.
Алексей Л. отреагировал резче, предложив в шутку (или не совсем) перенести ледовый дворец и саму улицу на две сотни метров западнее: «Могилы – это святое».
Были и те, кто вступился за строителей и городские службы, призывая не торопиться с выводами.
«Вы вообще там, что ли, отъехали со своим популизмом? Ну естественно, уберут, а процесс это небыстрый! Полиция приедет и разного рода инстанции!» – написала Юля Ч.
Похожей логики придерживался и Сергей М.: «Че вы раскудахтались? Нашли, задокументировали. Ничего валяться долго не будет. <...> Это же не картошка – сразу ее в мешок».
Как показали дальнейшие события, правы оказались скорее вторые: кости пролежали на обочине около двух суток, после чего были собраны и вывезены, предположительно, для перезахоронения. Однако сам факт того, что находка на несколько дней осталась под открытым небом, у всех на виду, стал для города поводом задать более широкий вопрос: почему на Удмуртской до сих пор не проведут масштабные археологические работы, чтобы решить проблему с захоронениями раз и навсегда?
История Троицкого кладбища
Чтобы понять, откуда под улицей Удмуртской взялось столько человеческих останков, нужно вернуться почти на два с половиной века назад – к моменту основания самого Ижевска. До 1810 года, когда Андрей Дерябин заложил здесь оружейный завод, горожан хоронили там, где сейчас стоит Свято-Михайловский собор. Однако молодой заводской поселок рос стремительно, и уже через несколько десятилетий улицы вплотную подступили к старой кладбищенской ограде. Тогда и приняли решение перенести погост на окраину – в район улицы Троицкой. Там оно просуществовало еще больше века.
Хоронили на Троицком кладбище без сословных и конфессиональных ограничений: рядом друг с другом оказывались и небогатые ремесленники, и купцы, и представители православного духовенства, и старообрядцы, и католики. Особым статусом обладал лишь участок земли непосредственно у одноименного собора, построенного в 1814 году, где упокаивались наиболее уважаемые и состоятельные жители: заводское начальство, священнослужители, именитые купцы. По некоторым данным, в этой части кладбища был похоронен оружейный фабрикант Адриан Евдокимов, а также, предположительно, первый архитектор Ижевска Семен Дудин.
Точку в истории кладбища власти поставили в 1929 году, объяснив закрытие тем, что городская застройка вплотную приблизилась к границе захоронений. Официальных переносов могил не было. Впрочем, ижевский историк Евгений Шумилов уверен, что реальная причина безразличия новопришедшей советской власти к старым захоронениям имеет идеологическую подоплеку – неприязнь к «буржуям»:
«Вы представьте, какие были настроения в первые пятилетки: мы строим социализм, а тут какие-то старинные захоронения титулярных советников, купцов – кто ж их будет переносить? Кто будет сознаваться в родстве?»
Он приводит в пример известного ижевского краеведа Олега Севрюкова, который скрывал свое происхождение, а факт, что тот является внуком владельца пивоваренного завода Ивана Ивановича Бодалева, Шумилов впоследствии разыскал в архивах самостоятельно.
Впрочем, есть и другое мнение. По словам заведующего НИЦ «Камско-Вятская археологическая экспедиция» УдГУ Светланы Перевозчиковой, проблема была в том, что осуществить в то время корректный перенос кладбища со всеми захоронениями не представлялось возможным технически.
Как кладбище начали застраивать
Прошло время, могильные холмики, лишенные крестов и надгробий, заросли лесом и постепенно превратились в обычные бугорки, через которые, по собственному признанию историка Евгения Шумилова, ему самому доводилось перепрыгивать еще школьником в 50-60-е годы. Уничтожение памятных знаков происходило без всякого пиетета: часть надгробных плит пошла на щебень для дорожных работ, часть – на ограды и фундаменты новых зданий, в том числе на фундамент здания, где сегодня располагается администрация «Зеленстроя». Чугунная плита с могилы Дугина превратилась в переправу через канаву в районе бывшей Сельхозвыставки. На другой уцелевшей плите сбили старую надпись и высекли имя цирковой знаменитости Анатолия Дурова, случайно застреленного на охоте под Ижевском в январе 1929 года. Так кладбищенский камень стал памятником артисту в лесном урочище, которое горожане с тех пор называют Дуровской гранью.
С началом Великой Отечественной войны расправа над погостом вместе с расположенной рядом Троицкой церковью приостановилась: послевоенные гонения на религию оказались значительно мягче довоенных.
Настоящий строительный натиск на бывшее кладбище начался уже в 1960-е годы, когда на этом месте решили возвести спортивные объекты – стадион «Зенит» и Ледовый дворец. Первая попытка обернулась почти скандалом: когда рабочие принялись рыть котлован, наружу начали выходить кости, причем часть тел, если верить рассказам очевидцев тех лет, еще не успела полностью разложиться, и над стройплощадкой стоял тяжелый смрад. По одной из версий, ситуацию обострил приезд церковного представителя из Москвы. Он произнес перед рабочими эмоциональную речь, после которой строители массово бросили инструменты и отказались продолжать работу. Найти новых желающих копать землю над могилами городские власти не смогли – стройка простояла без движения около трех лет, пока не приняли решение направить туда школьников со всего города на так называемые земляные работы.
Никакого архивного или археологического сопровождения эти работы, разумеется, не предполагали: советские власти не считали нужным церемониться с останками дореволюционных горожан. Извлеченный грунт вместе с костями вывозился на другие городские нужды – им поднимали заболоченную пойму реки за стадионом «Зенит», а также использовали при отсыпке основания путепровода, который ижевчане ошибочно называют Долгим мостом.
Похожая история повторялась при каждой крупной стройке в этом районе на протяжении последующих десятилетий: рыли ли строители подземный переход у университета, прокладывали ли коммуникационные траншеи – везде их поджидали разрозненные кости. Перезахоронений при этом почти не проводили: единственным задокументированным исключением стал случай с останками Ивана Пастухова, которые в 1967 году были перенесены в братскую могилу у мемориала на месте, где сейчас стоит Свято-Михайловский собор.
Отношение к территории бывшего погоста долгое время оставалось подчеркнуто равнодушным. Старшее поколение ижевчан по сей день рассказывает, как в детстве играло возле церкви найденными черепами, а в 60-70-е годы там порой находили в разрытых могилах украшения. Никакого ощущения кощунства происходящее у большинства горожан, по-видимому, не вызывало – по крайней мере, не настолько, чтобы это как-то отразилось на темпах строительства.
Общественное негодование и археология
Переломным моментом стал только 2007 год, когда рядом с Ледовым дворцом начали возводить каток «Олимпиец». Кладбище наконец-то поставили на учет как памятник археологии под названием. Это позволило археологам начать исследования на некрополе. В первый год обнаружили порядка 700 скелетов; годом позже, при установке обслуживающей каток подстанции, нашли еще около 200. Именно с этого момента, как подчеркивает Евгений Шумилов, началась хоть сколько-нибудь системная работа с останками: все найденные тогда кости были перезахоронены в специально отведенном администрацией города месте рядом с Северным кладбищем.
Первая волна общественного негодования насчет судьбы кладбища поднялась сразу после распада СССР. По словам Евгения Шумилова, именно тогда, в начале 90-х, впервые заговорили о том, что десятилетия бесконтрольного строительства обернулись неуважительным отношением к человеческим останкам, поэтому городские власти все-таки пригласили археологов. Часть найденных тогда костей передали Троицкой церкви, которая какое-то время хранила их у себя, прежде чем состоялось символическое погребение непосредственно у храма с установкой поклонного креста – он стоит там и по сей день.
По разным оценкам, всего на Троицком кладбище было захоронено около 140 тыс. тел, однако установить точное количество не представляется возможным: сложно учесть негласные подзахоронения и усопших, которых в качестве исключения разрешали хоронить уже после закрытия кладбища.
Что нашли археологи на этот раз?
Чтобы разобраться в происходящем на Удмуртской, важно понять разницу между двумя событиями. Первое – это заранее согласованные археологические раскопки, которые велись на месте бывших касс стадиона «Зенит», там готовится площадка под строительство молодежного центра. Второе – стихийная находка костей прямо в траншее при прокладке коммуникаций на самой улице Удмуртской, произошедшая без археологического сопровождения.
По словам заведующего НИЦ «Камско-Вятская археологическая экспедиция» УдГУ Светланы Перевозчиковой, системная работа на территории Троицкого кладбища ведется с 2007 года, когда участок официально признали объектом археологического наследия и поставили на государственный учет, что открыло возможность для регулярных исследований. С тех пор раскопки здесь проводит Камско-Вятская археологическая экспедиция, причем практически ежегодно. На сегодняшний день специалисты зафиксировали порядка 2778 отдельных погребений, и, по мнению археолога, итоговая цифра наверняка окажется выше.
Определение места захоронений – дело непростое. Специалисты ориентируются прежде всего не на сами кости, а на форму и заполнение могильных ям: те заметно отличаются по цвету и структуре от окружающего грунта. Небольшие ямы, соразмерные человеческому телу, интерпретируются как одиночные захоронения, тогда как значительно более широкие – вплоть до 5 метров – с высокой вероятностью содержат сразу несколько тел.
Кстати, несколько таких «братских могил» нашли в 2025-2026 гг. на раскопе в районе бывших касс стадиона «Зенит». Впрочем, тут наш эксперт обращает внимание на терминологическую путаницу.
«В археологии нет такого понятия, как братская могила. Братская могила – более современная этнографическая формулировка. У нас есть термин коллективное захоронение. Есть индивидуальные захоронения, где в одной могильной яме располагается один умерший, а есть коллективное захоронение, где в одной могильной яме может быть от двух и более костяков», – объяснила Светлана Перевозчикова.
По ряду косвенных признаков археологи предполагают, что пять найденных коллективных захоронений относятся к периоду Гражданской войны.
«Во-первых, рядом и между гробами найдены пули и гильзы винтовок Мосина. Во-вторых, там фиксируются некоторые предметы, бытование которых начинается лишь в XX веке. Кроме того, захоронения были совершены в так называемых «гробовых наборах», характерных уже для фабричного советского производства», – делится деталями Светлана Перевозчикова.
Тем не менее полной уверенности пока нет: как признает сама археолог, специалисты еще не нашли архивных данных о том, кто в этом месте похоронен.
Останки же, обнаруженные в траншее на улице Удмуртской, к этим коллективным захоронениям отношения не имеют, однако также принадлежат Троицкому кладбищу. Границы некрополя, восстановленные по карте 1927 года, охватывают территорию примерно в 190 тысяч квадратных метров: с севера кладбище тянется вдоль улицы Университетской, с востока частично заходит на территорию стадиона «Зенит», с юга ориентировочно доходит до улицы Советской, а с запада располагается между улицами Удмуртской и Ломоносова. Иными словами, значительная часть современной застройки в этом районе города стоит поверх бывшего погоста – и находки на Удмуртской закономерны, а не случайны: подобное, по словам археолога, происходило и раньше, при строительстве университетских корпусов и домов, когда, по рассказам очевидцев, для сбора костей даже привлекали солдатские роты.
Могли ли останки, оказавшиеся у жилых домов, принадлежать людям, которых по церковным канонам хоронили отдельно от общей территории – например, некрещеным или самоубийцам? Доказательств этому нет. Реальные границы кладбища не совпадают с интуитивным представлением о них, к тому же раскопки строителей ведутся ровно там, где проходит траншея под коммуникации, а участки за ее пределами никто специально не обследовал, хотя погребения там наверняка есть. Поэтому говорить об «отдельном», тем более внеоградном захоронении, по мнению Светланы Перевозчиковой, преждевременно: скорее всего, речь идет все о том же большом некрополе, просто увиденном фрагментарно.
Куда делись кости?
Так какая же судьба постигла случайно найденные при благоустройстве Удмуртской кости? В ответ на запрос IZHLIFE пресс-служба городской администрации сообщила следующее:
«В рамках благоустройства улицы Удмуртской учтены требования по охране объектов культурного наследия. Соответствующие положения закреплены в проектно-сметной документации на объект. При обнаружении в ходе строительных работ останков или иных объектов, имеющих культурно-историческую ценность, подрядная организация приостанавливает работы и уведомляет уполномоченные структуры. Далее на площадку привлекается специализированная археологическая группа – для фиксации и изъятия находок в установленном порядке, а также для дальнейшего перезахоронения. Для оперативного реагирования на подобные ситуации и соблюдения законодательства в сфере охраны культурного наследия у подрядчика заключен договор с ФГБОУ ВО «УдГУ», которое уполномочено проводить археологические работы».
Отметим, что через сутки после первой публикации в соцсетях мы побывали на месте и уже не увидели никаких человеческих черепов – только несколько небольших костей, выглядывающих из грунта. При этом сообщество «Ижевская искра» сообщает, что сбор останков начался лишь спустя четверо суток после того, как об этом стало известно широкой аудитории, а явной приостановки работ замечено не было – прокладка коммуникаций продолжалась в обычном режиме.
Судьба костей формально прописана достаточно четко. Первый этап после находки – экспертиза. По утверждению Светланы Перевозчиковой, у экспедиции налажено сотрудничество с антропологами из разных центров. В этом году, например, они работают со специалистами кафедры судебной медицины ИГМА:
«Мы работает с антропологами и по Троицкому кладбищу, и по другим кладбищам, и они как минимум определяют пол и возраст умерших. Причины смерти мы не всегда можем обнаружить: например, естественную смерть в силу возраста точно не сможем определить», – рассказала она.
После того как экспертиза завершена, вступает в силу договорное обязательство заказчика работ. Любая организация, ведущая строительство на территории Троицкого кладбища, юридически обязана заняться перезахоронением всех найденных останков совместно с Русской православной церковью.
«Как только сотрудники кафедры судмедэкспертизы полностью изучат кости этого года, мы сразу же передадим останки заказчику. Уже приготовлено место, где они будут перезахораниваться. К сожалению, мы пока не знаем, на каком именно кладбище, но все это делается – заказчик не “выбрасывает их в ближайший овраг”, а перезахоранивает в братскую могилу, ставит крест», – уточнила Светлана Перевозчикова.
Что касается общего масштаба уже проделанной работы, то, по данным археолога, основной объем раскопок на углу улиц Советской и Удмуртской, в районе пандуса, а также на месте бывших касс на сегодняшний день практически завершен.
«Там выявлено около 100 костяков, это в виде траншей вдоль фонтана-градирни, улицы Удмуртской, а также на месте бывших касс стадиона "Зенит", где были найдены коллективные захоронения. Однако большая часть работ уже закончена, нам осталось совсем чуть-чуть на траншее вдоль Удмуртской, посмотрим, что будет там», – подытожила она.
Эпопея на целый век
Находка человеческих костей на Удмуртской – не единичная ситуация, а лишь очередной эпизод гораздо более длинной истории, которая тянется уже век. Троицкое кладбище, закрытое почти сто лет назад и с тех пор методично поглощаемое городской застройкой, продолжает напоминать о себе всякий раз, когда экскаватор вскрывает очередной участок земли в этом районе.
Безусловно, это прогресс, что с советских времен отношение к подобным ситуациям изменилось. Однако расхождения между официальной процедурой и реальностью, по-видимому, все же имеются. И если в 70-х оказавшиеся на поверхности кости лежали до тех пор, пока мальчишки не растаскивали их на сувениры, то теперь они лежат сутки – двое, может, четверо, прежде чем их заберут уполномоченные структуры. Но все же лежат.
Едва ли в этой ситуации уместно искать одного ответственного: слишком много звеньев в этой цепи. Куда важнее другой вопрос: собирается ли город и дальше действовать по принципу «разберемся, когда наткнемся» или все же согласится с тем, что застройке любого участка в границах бывшего Троицкого некрополя должно предшествовать полноценное архивное и историко-градостроительное исследование? Пока этот выбор не сделан, кости под Удмуртской, судя по всему, продолжат выходить на поверхность.
