Откройте семейный альбом. Найдите фотографию прабабушки или групповой снимок 1930-х годов. Посмотрите на лица. Такое ощущение, что все они только что узнали о повышении цен на керосин и очень расстроились. Ни улыбки, ни полуулыбки – только суровые взгляды и плотно сжатые губы.
Неужели жизнь была настолько тяжелее? Или у них просто не было чувства юмора? Давайте разбираться, почему наши предки на фото выглядели так, будто позировали для пропуска на завод, а не для семейного архива.
Выдержка: попробуйте улыбаться 15 секунд, глядя в объектив
Первые фотоаппараты были невероятно медленными. Чтобы получить нормальный снимок, нужно было сидеть неподвижно от 5 до 30 секунд, а в ранних студиях – и дольше. Вам когда-нибудь делали снимок для медкнижки? Вот это примерно то же самое, только дольше и без права пошевелиться.
Если вы попытаетесь удерживать искреннюю улыбку 15–20 секунд, к концу у вас начнет дергаться глаз, а на лице застынет гримаса. Поэтому фотографы говорили: «Замрите и расслабьте лицо». В итоге «расслабленное лицо» выглядело так, будто человек решает сложное уравнение в уме.
Интересный факт: в дореволюционных фотоателье Москвы и Петербурга действительно использовали специальные железные подпорки для головы и спины, чтобы клиент не шевелился. Сидеть, будто тебя прикрутили к стулу, было не только неудобно, но и жутковато. Тут уж не до улыбок.
Улыбка считалась признаком глупости (или бедности)
В дореволюционной России улыбка на официальном портрете была не то чтобы запрещена, но считалась признаком несерьезности. Серьезное лицо означало ум, достоинство и респектабельность. Улыбались на фото либо дети, либо люди «простого звания», либо те, кто хотел показать, что у них все легко и беззаботно. А для дворян, купцов и чиновников главное было выглядеть солидно.
Представьте: вы платите огромные деньги за портрет (по тем меркам – целое состояние), надеваете лучший костюм, приходите в студию. И тут фотограф говорит: «А теперь улыбнитесь, как будто вам подарили самовар». Солидный человек так не поступит.
Уход за зубами оставлял желать лучшего – и в империи, и в СССР
Это, пожалуй, самый прозаичный и самый честный фактор. В дореволюционной России стоматология была доступна в основном в городах и стоила дорого, а гигиена полости рта – не всем по карману. В СССР ситуация улучшилась не сразу: качественная стоматология и хорошие протезы были доступны далеко не везде вплоть до 1960–1970-х годов. Проблемы с зубами были нормой: кариес, отсутствие зубов, темные пятна.
Улыбка могла обнажить то, что человек предпочел бы скрыть. К тому же хороших зубных протезов не хватало, а те, что были, часто выглядели не лучше родных зубов. Фотографы знали об этом и не просили клиентов улыбаться. Клиенты тоже знали – и не улыбались сами.
В советских фотоателье был негласный правило: если у клиента проблемы с зубами, его снимали в профиль или с закрытым ртом. А еще в 1950-х годах в некоторых ателье предлагали «зубные протезы на один день» – их брали напрокат для важных снимков.
Фотография была «событием», а не «моментом» – и пленка была в дефиците
Сейчас мы фотографируем все подряд: еду, кота, случайный закат, свои ноги в новых кроссовках. В СССР фотоаппарат был роскошью вплоть до 1960-х, а пленка – в дефиците. Каждый кадр ценился. Поход в фотоателье планировали неделями, надевали лучшую одежду, причесывались так, что потом неделю болела голова от шпилек и лака.
Фотография была официальным документом, почти ритуалом. На ней фиксировали не «веселый момент», а «серьезное событие»: свадьбу, крестины (до революции), семейный портрет, демобилизацию, первый класс. Улыбаться на таком снимке – все равно что улыбаться на паспортном фото. Вроде можно, но как-то неловко.
«Серьезное лицо труженика»: официальная культура снимка
В советское время фотография была не только семейным событием, но и идеологическим инструментом. На официальных снимках – демонстрациях, съездах, портретах для Доски почета – улыбка была не то чтобы запрещена, но неуместна. Серьезное лицо означало серьезный труд, ответственность, надежность.
Фотографии для документов – паспорт, пропуск, военный билет, студенческий – это отдельный жанр, где улыбка была категорически не принята. И это влияло на общую культуру: люди привыкали, что «фотография – это серьезно».
К тому же сказывалась религиозная традиция: в православной культуре улыбка на портрете не всегда приветствовалась. Серьезность ассоциировалась с благочестием и внутренней сосредоточенностью. В СССР религия была отодвинута, но культурная норма «серьезного лица» осталась.
Улыбка – это «социальный код», а не «биология»
Антропологи и психологи давно выяснили: улыбка – это в первую очередь социальный сигнал, а не врожденное выражение радости. Мы улыбаемся, чтобы показать, что мы не опасны, что мы дружелюбны, что мы «свои». На старых фото люди не улыбались, потому что не было социальной установки «улыбка равно приветливость». Они показывали не «радость», а «достоинство».
К тому же фотоаппарат в те времена был чем-то вроде «всевидящего ока». Люди не знали, как он работает, и относились к нему с подозрением. Улыбаться перед объективом казалось странным – как сейчас улыбаться камере видеонаблюдения в торговом центре.
«Вылетит птичка!»: механическая уловка фотографов
Фотоателье подарили нам не только квадратные фотографии на документы, но и легендарную фразу: «Внимание, сейчас вылетит птичка!». Но мало кто знает, что в конце XIX – начале XX века это была не просто шутка, а настоящая техническая уловка.
Тогда фотоаппараты имели очень длинную выдержку, и людям приходилось сидеть неподвижно. Чтобы привлечь внимание клиентов (особенно детей), фотографы использовали латунную птичку – небольшую статуэтку, которую ставили около объектива. При нажатии на грушу она издавала короткий металлический вскрик и дергала хвостом. Этот звук и движение заставляли человека замереть и посмотреть в нужную сторону – как раз на те секунды, пока открывался затвор.
Фотограф произносил фразу «Внимание, сейчас вылетит птичка!» с театральным пафосом, похожим на заклинание. Со временем, когда выдержки стали короче, а пластины – чувствительнее, необходимость в таких механических птичках отпала, но фраза осталась.
«Скажи "сыр"» тоже придумали не сразу – и не у нас
Традиция говорить «сыр» (или «cheese» в англоязычных странах) появилась примерно в 1940-х годах на Западе, когда фотография стала массовой, а фотоаппараты – быстрыми. Слово «cheese» заставляет губы растянуться в подобие улыбки. Это был маркетинговый ход: фотографы хотели, чтобы люди выглядели на снимках счастливее. И это сработало.
В СССР традиция улыбаться на фото пришла позже. В советских фотоателье чаще говорили не «сыр», а «внимание, снимаю» или «смотрите в объектив». Улыбка стала нормой только к 1970–1980-м годам. А «сыр» и вовсе пришел уже в постсоветское время – вместе с западными фильмами и рекламой.
Так что в следующий раз, когда будете рассматривать старую фотографию с суровыми лицами, не думайте, что ваши предки были лишены радости. Они просто жили в эпоху, когда улыбка на снимке считалась странной, зубы были не в идеальном состоянии, пленка была в дефиците.
И да, если бы они увидели, как мы делаем селфи с котом на голове, они бы точно не улыбнулись. Скорее всего, просто покрутили пальцем у виска. Но мы же не обижаемся.